Марися Нікітюк

В Национальном конкурсе Одесского кинофестиваля состоится украинская премьера фильма Марыси Никитюк «Когда падают деревья«. Ранее картина была показана на Берлинале и нескольких других кинофорумах.

В центре ее сюжета – пятилетняя девочка Вита, которая приезжает на лето к бабушке вместе со старшей сестрой-подростком Ларисой. Последняя – без ума от эффектного парня по кличке Шрам. Однако окружающие резко осуждают ее выбор, так как Шрам занимается криминалом.

В своей дебютной полнометражной работе Марыся Никитюк показывает молодых людей, которые самоотверженно пытаются прорваться к личной свободе из прокисших убогих реалий украинской провинции.

Ранее Никитюк выпустила три короткометражных фильма («Сказ», «Мандрагора» и «В деревьях»), в которых выступила режиссером. Кроме того, несколько ее сценариев легли в основу фильмов других украинских режиссеров.

На наш мир режиссер смотрит с циничным прищуром ненависти и, одновременно, надежды. То, как выжить в такой ситуации, она попыталась объяснить в интервью после премьеры своей картины.

Мир, который ты показываешь в своем фильме, создает ощущение зажатости. Героям тесно в этих узких коридорах, неуютных квартирах, грязных поездах и т. д.

Я изначально хотела создать в ленте клаустрофобический мир. В первых сценах фильма показываются открытые пространства – лес, болото… На их фоне появляются подростки, которые входят во взрослую жизнь. А с развитием сюжета обстоятельства и социум начинают их постепенно зажимать. В какой-то момент главных героев это достает, и они начинают бунтовать. Из-за этого они вскоре нарываются на большие проблемы.

Главные герои твоей картины стремятся вырваться из украинской реальности. Одни – убегают в фантазии, другие – мечтают об эмиграции. Ты не любишь свою страну?

Я люблю Украину.

Но в фильме ты сильно акцентируешься на недостатках нашей действительности.

Но, опять-таки, с любовью. Просто я не могу здесь найти места для себя. В этих персонажах – моя личная рефлексия.

Когда я была подростком, то очень остро переживала конфликт с социумом. Как и многие – боролась с ветряными мельницами. Хотела изменить мир. Тогда я представляла свое будущее только в литературе, а о кинематографе еще не задумывалась. И поэтому я хотела написать жуткий, жестокий роман, который бы показал тотальный кошмар, в котором все мы живем. Эта книга должна была заставить мир содрогнуться от отвращения к самому себе.

И не так давно, во время работы над фильмом «Когда падают деревья», я поняла, как много вокруг происходит зла: войны на Донбассе, в Сирии и в других странах, где ежедневно гибнут люди, заключение и голодовка Олега Сенцова… этот список, к сожалению, можно продолжать очень долго. И если мир не содрогнулся от этих вещей и совершенно не изменился после всех этих кошмаров, то он уж точно не содрогнется от какой-нибудь одной книги или даже фильма. Поэтому я решила искать в этой действительности надежду, хотя бы для себя.

Твой фильм убеждает, что наша реальность – ядовитая и вредная, а страдания в ней стали нормой. В реальности, которую ты показала в своей картине, идиоты и придурки чувствуют себя прекрасно, а всех, кто мыслит немного шире – обламывают. Но с другой стороны, методы, с помощью которых эти положительные герои стремятся к лучшему, – ужасны. Шрам, например, не нашел своего места в обществе и пошел в криминал. Лариса полюбила бандита и начала агрессивно бунтовать против семьи. А девочка Вита мысленно уносится в сказку.

Для 17-летней девочки из глухой провинции Ларисы наиболее рациональное решение будущего – это выйти замуж за стабильного парня и спокойно прожить свою бессмысленную, неинтересную, но безопасную жизнь. Окружающие ее люди не хотят ей зла. И не хотят ей навредить. Они просто не представляют, что можно жить хоть как-нибудь по-другому. И пытаются переубедить Ларису, что она должна строить свою жизнь именно так, как и все окружающие. Но она хочет большего. Но когда ты хочешь большего – ты должен быть готов к последствиям, к лишениям, к рискам и проигрышам. А она боится этого. Только четырехлетняя Вита смело шагает в будущее реальное или вымышленное. Возможно потому, что она ребенок, и ей еще не страшно, ее еще не запугал социум.

У меня пока нет ответа на вопрос, что с этим делать, нужно ли рисковать всем, нужна ли каждому свобода выбора? Возможно, некоторых людей она стесняет, бросает в панические атаки, когда выбрать очень тяжело, а последствия страшат неизвестностью. Но ведь так и только так мы растем. К сожалению, мы не бессмертны, и каждый наш шаг нас страшит. Таким я вижу наш мир и наши попытки в нем жить достойно.

Одна из наиболее эффектных сцен твоей картины показывает драку с молотками. После «Олдбоя» (2003) уже любая подобная сцена драки с этим инструментом заставляет вспомнить именно этот фильм.

На самом деле молотки в драках появляются во многих фильмах: «Тебя никогда здесь не было», сериал «Табу»… Когда я работала над сценарием, то расспрашивала многих своих друзей и знакомых с криминальным прошлым о том, как у них проходили разборки. Так, мне рассказали ряд реальных жестоких историй о сумских молоточниках, которые орудовали в 90-х. Они рубились стенка на стенку и без применения огнестрельного оружия. Когда человек дерется с молотком в руках, то в этом есть очень мощный эмоциональный эффект: появляется кровь, слышен хруст костей, высвобождается большая энергия… Это завораживает красотой ярости.

Эту сцену драки с молотками на вокзале мы снимали в киевском депо. Постановкой занимался Паша Авилов. Изначально нам предлагали обыграть в этой сцене красивую драку – нечто в духе Джеки Чана. Но я эту идею сразу отбросила, и мы сделали грязную уличную драку, как в обычной жизни.

В списке режиссеров, которые повлияли на твою жизнь и творчество, фигурируют Бела Тарр, Ларс фон Триер, Пол Томас Андерсон… Они снимают медленное кино, но у тебя фильм получился очень динамичный.

Я достаточно активный человек. Таков мой внутренний ритм – сбивчивый, стремящийся к ураганным скоростям. Сценарий этой картины достаточно перегружен событиями. В нем очень плотно чередуется действие и реакция, практически не оставляя места для рефлексии. Здесь есть и секс, и погони, и драки, и свадьба, и поминки, и целый ряд психологических сцен… Из первоначального монтажа мы в итоге выбросили около часа. Так что окончательный монтаж длится полтора часа и, спотыкаясь, спешит рассказать историю до конца. В следующих своих проектах я планирую уделять больше внимания «выдохам» после реакций, воздуху, темпоритму.

Моя любимая кинопогоня показана у Тарантино в «Доказательстве смерти». Эта сцена длится семь минут, снималась она пять-семь дней, при этом у каждой машины было по 20 дублеров. А у меня на съемку погони было отведено полдня и никаких дублеров машин. Поэтому отдельные сцены в ней снимались очень быстро, на грани возможного. Снимали погоню мы возле Черноморска в декабре. И в кадре герои появляются в достаточно легкой одежде, ведь у нас в фильме было лето, а съемочная группа была уже в валенках и пуховиках.

Центральный персонаж в твоей ленте – четырехлетняя девочка Витка. Найти актрису такого возраста, которая бы хорошо играла в кадре, – задача практически неподъемная. Как ты нашла Соню Халаимову?

На кастинг пришло ровно сто девочек. А Соня была сто первой, незапланированной. Она отличалась от остальных тем, что была максимально сконцентрирована и понимала, что это такая работа «актер» и что я от нее жду. Возможно потому, что она – актерский ребенок. Ее отец – Роман Халаимов, а мама – Лена Свирская. Они играют в Театре на Подоле.

Соня – очень эмоциональная, и она предельно вжилась в роль: всех своих партнеров называла по именам из фильма. Она мое маленькое чудо в этом фильме, ведь я написала очень сложную роль для ребенка и поняла это только на кастинге. И уже отчаявшись, хотела ее упрощать, но мне повезло – ко мне пришла Соня, зашла на кастинг, как маленькое солнце, и все стало ясно.

Знаю, что ты коллекционируешь плюшевых медведей. В сцене, где Витка засыпает в окружении таких мишек, это все твои игрушки? Среди них тоже проводился кастинг?

Да, у меня дома 150 плюшевых мишек. В этой сцене появляются мишки, которых зовут Лев Толстой, Хорошун, а также Нафаня, который объездил полмира: Токио, Эдинбург, Варшава… При этом он везде пытался сбежать, и мне его постоянно кто-то возвращал. Я очень много езжу, и присутствие медведя даже в самом клаустрофобичном номере какого-нибудь неуютного отеля в подвале Лондона создает ощущение дома.

В твоем фильме удивительно точно подобраны актеры, как на главные, так и на эпизодические роли.

Я эмпат и интуит, поэтому неплохо чувствую, что мне нужно, даже когда не могу это точно объяснить. А кастинг-директор, с которым я работаю, Алла Самойленко – мастер своего дела и также большой интуит. Она – настоящий художник, и она удивительно чувствует материал. Я работаю с ней, начиная с первого своего короткого метра. У нас прекрасное взаимопонимание. Мы очень долго подбирали актрису на роль Ларисы. Актриса Настя Пустовит привнесла в эту героиню нечто слегка звериное – она производит впечатление такого волченка. Все, кто сыграл сельских персонажей, – это все не актеры. Это очень увлекательно – работать одновременно с актерами и неактерами, это два разных подхода. Оба они направлены на высвобождение внутренней свободы актера.

Маму Ларисы в фильме сыграла сама Алла Самойленко, которая также непрофессиональная актриса.

Алла подыгрывала актрисам на кастинге, чтобы сцены выглядели внятнее. И когда она сыграла один из эпизодов с Настей Пустовит, то я просто разревелась. Несмотря на то, что Алле было очень непросто совместить игру в фильме с траекторией личной жизни – она все же взялась за эту роль. В результате уже после съемок Настя и Алла сказали мне, что их совместные психологические сцены лично для них были очень важной терапией.