Обычная смена пилота-разведчика проходила рутинно. Глаза внимательно сканировали территорию, над которой зависал дрон, периодически рука отрывалась от пульта, чтобы пролистать карту, уточнить координаты и обновить страницу на смартфоне, показывающем перемены в погоде и порывах ветра. Поиск орков среди густо зеленых деревьев – дело, требующее максимального внимания и сосредоточенности. Где-то прозвучало два прилета, от которых зашуршала легкая дрожь по стенам блиндажа. «Довольно далеко, чтобы докладывать об очередном обстреле позиции», — подумал пилот, не отрывая глаз от экрана на пульте, и продолжил рассматривать оккупированную орками посадку. Но через пару минут, как это часто бывает на фронте, все резко изменилось.
В блиндаж неожиданно забежал испуганный боец, весь покрытый пылью. Незнакомец с порога растерянно крикнул: «Пацаны, там человека засыпало в блиндаже, помогите!»
Следующие несколько секунд промелькнули на резких инстинктивных действиях: спавший после смены собратьем взорвался с нар и подхватил пульт, развернув дрон на базу, пилот схватил лопату, на бегу бросил в карман фонарик и стремительно выбежал вдоль посадки за незнакомцем, который тяжело пробежал по незнакомцу блиндажа.
В более чем сотне метров зеленая посадка сменилась на лунный ландашт, покрытый изорванными деревьями. Посреди этого апокалиптического пейзажа из земли торчали извитые стволы блиндажного накрытия, напоминавшие преломленные ребра потрошенного животного. Изнутри этой безжизненной туши доносились какие-то звуки и одинокая лопата выплевывала горсти земли.
Под остатками накрытия словно только что поработал какой-то адский миксер, перемешавший все в одну неразборчивую массу: из кучи земли торчала часть ноутбука, рюкзак, иконка и все остальные случайные вещи. На всей этой кутерьме полусогнутый боец пытался копать, однако — контуженный и обессиленный по прилету — он едва стачивал тонкую поверхность большого слоя земли из-под которого доносился стон засыпанного мужчины.
У самой стены того, что когда-то было блиндажем, из земли торчала маленькая морщинка утеплителя, которым обили стены и потолок. Через эту узкую щель поступало немного кислорода, благодаря которому пытался дышать засыпанный.
Нырнув под размозженные ребра разбитого блиндажа, пилот начал интенсивно копать, параллельно принимая теплый душ из пыли, которая монотонно сыпалась ему прямо на голову. Из ямы начали активнее вылетать горсти земли и матерные слова, а голос мужчины под завалами стал энергичнее и начал ободрять своих спасителей: «Мальчики, родные, откопайте ноги. Ноги! Ног не чувствую».
«Молись дед, или матерись — пофиг», — рявкнул пилот, неустанно работая лопатой. Он должен постоянно слышать засыпанного мужчину, чтобы понимать, что он в сознании и по звукам ориентироваться, где именно под завалами находится тело.
Сняв пару штыков земли вокруг места, откуда доносился голос, парни на пару сантиметров расширили щель, через которую мужчине пошло больше кислорода. Еще через несколько минут из-за нее показалась часть ладони и макушка головы. К удивлению всех, у засыпанного мужчины на голове были надеты очки, тонкую оправу которых даже не погнуло при взрыве.
Приблизительно за 20 минут, когда пилот в очередной раз глубоко вонзил лопату в землю, дед резко крикнул от боли: «Ай! Там моя жопа!» Все расхохотались и атмосфера немного разрядилась. Однако не от спонтанной шутки, а от того, что появилась уверенность, что большую часть земли из тела ребята уже убрали и совсем скоро ребята вытащат деда на поверхность.
В этот момент над разбитым блиндажем завис «Мавик». Ребята со страхом взглянули на него и начали копать еще активнее – им показалось, что это доразведка противника. А значит – совсем скоро мог состояться повторный прилет. Но кто-то из только что подошедших пацанов уточнил, что это наш дрон, показывающий командиру положение дел. И после этой фразы из-под разбитого блиндажа начало фонтанировать еще больше мата в адрес любознательного командира. Ведь из-за жужжания «Мавика» над головой пацаны с лопатами не слышали небо. А вражеская доразведка могла прилететь в любой момент.
Минут через десять пилот уже разрезал пленку, которая раньше покрывала потолок блиндажа, а теперь покрывала ноги деда. Осторожно рассекая утеплитель, пилот параллельно другой рукой прощупывал ногу деду на предмет переломов и порезов. К счастью, дед остался без единой царапины. А то, что он с самого начала жаловался на боли в ногах – так это только потому, что их прижало метровым слоем земли и они затерпели. Более того: дед в результате оказался самым чистым из всех, кто его выкапывал. Сам же пилот, прибежав обратно в свой блиндаж, почувствовал, как адреналин постепенно отступил, а вместо него накатил тяжелую боль усталости в руках, только что на скорость перелопавших несколько кубов земли. С головы пилота продолжала сыпаться земля, а вся форма была в глине. Если взять старый изорванный веник, вымазать его в грязи, собрать паутину по углам и затем поставить его рядом с пилотом, то внешний вид у этих двух был бы идентичен.
Впоследствии, прокручивая эти полчаса спасательной операции, вспомнилось, что дед во время прилета отдыхал у себя на нарах и смотрел российский сериал о бандюках. Наверное, он такие сериалы теперь никогда не будет включать в жизнь. Но главное, что спасло старика – это то, что он лежал головой к стене, а стены и потолок, в свою очередь, были обиты крепкой пленкой утеплителя. А пилоту вспомнился месседж одного из инструкторов, который во время учений сказал, что главный инструмент оператора БпЛА — это не сам дрон и пульт, а лопата.
