До того, как попасть на фронт, я много играл в компьютерные игры. Мои любимые – DotA и Counter-Strike. Но когда учился управлять дронами, то вспоминал игры Need For Speed и Grand Theft Auto – они прокачивают мелкую моторику. Чтобы уверенно управлять БпЛА, мне нужно было около 20 часов полетов на полигоне и 100 часов – на симуляторе.
В середине июля мы вышли на позицию за пару километров до нуля. Была ночь. На рассвете мы настроили всю необходимую аппаратуру и приготовились. У меня с собой было всего три дрона-камикадзе.
Разведчики перехватили рацию россиян и сказали нам, что кацапские командиры заставляют своих пехотинцев штурмовать посадки, в которых стоят наши хлопцы. При этом командование заливало им, что там никого нет, но, на самом деле, там были хорошо обустроеные огневые точки, на которых наши пацаны уже давно приготовились отбивать штурмы оккупантов. Короче, русские офицеры просто бросали своих солдат на смерть.
Метрах в 60 от нас стояли наши танкисты. Когда мы сидели перед планшетом и следили за разведывательными стримами, то один из танкистов, это был молодой парень, подошел к нам и предложил помощь. Он был на расслабоне, без броника, и сказал, что уже пять лет работает в горячих точках.
Вскоре после этого россияне начали штурмовать наши позиции. Сначала вылетели два орковских БТР, но они подорвались на минах. Третьему удалось пройти поближе, а за ним появился и четвертый – его мы и определили себе цель.
Командование приказало всем браться за отражение штурма. Стоявшие неподалеку от нас танкисты попрыгали в танк и выдвинулись в бой, а мы буквально за полминуты подняли свой дрон в воздух.
Наша птичка была заряжена снарядом ПГ-9, наконечник которого мы обмотали арматурой для лучшего осколочного эффекта. Я так торопился поразить цель, что едва не перегрел аккумулятор. Подлетев к цели, я сделал пару кругов и определил самую лучшую траекторию для удара. Сразу после этого я направил дрон в заднюю половину БТР. Буквально на подлете к машине я увидел, что у нее на броне сидело семь орков. Снаряд на моем дроне взорвался, попав в спину одному из них.
После удара мы сразу зарядили второй дрон и полетели снова. В этот раз я уже целился в моторный отсек БТРа. В пике я вошел где-то метров с шестидесяти и на финальной траектории скорость борта достигла 100 км/ч. После второго удара сжечь БТР не удалось, потому что у меня не было нужного для этого снаряда. Но во время второго вылета я увидел результат от первого удара: на броне недобитого БТР лежали тела четырех орков, а еще трое раненых расползались в сторону. При этом русня не помогала им с оказанием первой помощи или эвакуацией. Все раненые были брошены на произвол судьбы.
Переглянути цей допис в Instagram
После второго вылета мы увидели, как возвращается стоявший рядом с нами танк. Мы проделали основную работу по поражению БТР, поэтому танк, не доехав до цели, получил команду возвращаться. Подходивший к нам раньше чувак выглядывал из люка танка и показывал нам большой палец вверх. Это был самый мощный «лайк», который я получал в жизни. Но как только он занял первоначальную позицию – вблизи нас начались активные прилеты снарядов от вражеских «Рапир» и миномета. Мы сразу спрятались в блиндаж.
Сидим мы, значит, целый час под землей, по нам работают из трех стволов, земля трясется, а у нас просто истерика от смеха. Адреналин от того, что мы удачно отработали, нас просто распирал. Давно я так не смеялся.
Но весь этот позитив мгновенно выветрился, когда мы увидели, что эти суки попали в соседний блиндаж, в котором скрывался тот самый танкист, который подходил к нам на рассвете. Его тело лежало под стволами, которые проломили ему грудь. У него не было шансов. Побратымы сказали, что будут откапывать завалы ночью, потому что сейчас над этим сектором летает «Орлан».
После этого нам поступила команда отработать по противнику дроном-бомбардировщиком. В этот раз управление взял другой пилот в нашей команде, а я был штурманом. Он замаскировался в траве, а я возле него разгреб место в яме с мусором и залез туда. Однако во время полета россияне заглушили сигнал и дрон занесло в другую сторону. Там, куда отвел дрон, тоже были русские, и мы сбросили мину куда-то плюс-минус туда.
После этого по нам снова начала работать арта. То ли орки засекли сигнал нашей антенны, то ли их «Рапира» за это время перезарядилась. Мы продолжали попытки восстановить сигнал дрона, но ничего не удавалось. Прилеты становились ближе. Мы бросили пульт и антенну и побежали в блиндаж. Больше в тот день нам так и не удалось поработать.
