Мне легко расширить этот список до пятидесяти или даже ста картин. Может, и больше. Но нужно остановиться на десяти, как меня и попросили. Таковы правила игры. Я называю эти десять картин в той последовательности, в которой я их видел. Вот почему завершает список фильм Робера Брессона, сделанный в 1956 году, который я увидел, если не ошибаюсь, только в 2000 году. В мое время в Советском Союзе в прокате этого фильма не было.
«Путешествие Синбада мореплавателя» (1958) Нейтан Юран
Я посмотрел этот фильм, когда мне было пять лет. Это был кинотеатр «Авангард», который находился недалеко от завода «Арсенал» в Киеве. И в кино меня повела, конечно, мама.
В ленте был гигантский циклоп с рогом, который мне тогда показался просто нечеловечески страшным. Я помню, что двигался этот циклоп какими-то рывками, как положено в дешевой кукольной анимации (это я понимаю теперь), но тогда от испуга я сполз с кресла. И так и просидел под креслом до конца фильма. Это было мое первое впечатление от кино. Спустя годы, в Америке, я нашел и просмотрел ленту, и был несколько разочарован.
«Андрей Рублев» (1966) Андрей Тарковский
Увидеть этот фильм мне пришлось прежде, чем он вышел на экраны. Показ проходил в киевском Доме Кино, куда меня взял отец. Это был первый Большой фильм в моей жизни. Первый так сложен. Первый нелинейный. Первый столь визуально насыщен. Первый, о котором продолжаешь думать и спустя месяц после просмотра. Будучи полностью начитанным подростком, я уже знал «сложную» литературу, но ничего такого сложного и глубокого в кино не видел. Благодаря «Рублеву» я понял, что кинематограф может быть равен литературе в высоте и сложности задачи. Эта картина оказала большое влияние на мое отношение к кинематографу.
«Профессия: Репортер» (1975) Микеланджело Антониони
Меня заворожила экзистенциальная философия этого фильма: мысль о невозможности выйти за пределы собственного тела и судьбы, за пределы собственного «я». Как студент первого курса кинофакультета я был в равной степени поражен и Джеком Николсоном, и чисто кинематографическими решениями этой картины. Многие кадры помню всегда. Финал фильма – один единственный длинный кадр, в который уходит человеческая жизнь, и при этом ничего не меняется, — я считаю важнейшим кинематографическим достижением. Вехой. Как ступени одесской лестницы. Меня по сей день волнует сухой аскетизм фильмов Антониони, где почти никогда нет музыки и нет эмоциональной подсказки. Фильмы, которые зрителю предлагают одиночество мнения.
«Жил поющий дрозд» (1970) Отар Иоселиани
Фильм абсолютного воздержания. Думаю, это одно из самых совершенных произведений советского кинематографа. Эта лента апеллировала лично ко мне, к моему пониманию того, из чего и как складывается моя жизнь, и к чему я стремлюсь. Фильм повлиял и на меня, и на многих моих коллег-ровесников.
«Зеркало» (1974) Андрей Тарковский
Признаюсь, что этот фильм я понял не с первого раза. Когда я его пересмотрел, мне стало ясно, что я просто влюблен в картину. С тех пор я просматривал «Зеркало» много раз. Сегодня эта картина кажется мне и понятной и прозрачной, даже удивляюсь, почему тогда я ее не понял.
Уникальность фильма, по-моему, в том, что он впервые утверждал одновременность настоящего и прошлого, воспоминаний и воображения. Все это – единственное пространство сознания, а значит и единственное пространство кинематографа. Такое нелинейное соединение фрагментов или осколков сознания, в одно целое, я считаю важнейшим кинематографическим и эстетическим достижением. Важнейшей вехой в искусстве кино.
«Зеркало» – это еще и совершенно несоветский фильм. (Здесь важно не путать с «антисоветским», что совсем другое). Вся советская нарация была построена на последовательном – прямом – соблюдении цепочки причинно-следственной связи. Так было устроено советское мышление. «Зеркало» ее разрывало. Мир оказывался гораздо сложнее.
Кстати, первым несоветским фильмом я считаю «Тени забытых предков» Сергея Параджанова.
«Виридиана» (1961) Луис Бунюэль
Не самый любимый мой фильм Бунюэля. Однако первая его картина, которую я посмотрел, еще в институте. «Виридиана» поразила меня не только и не столько легкостью, с которой добро превращается во зло. Я впервые увидел кинематограф, в котором все или почти все на экране двусмысленно. Здесь, вероятно, вернее будет английское слово subversive (от английского to subvert – бунтовать, взрывать). Когда все, что мы видим на экране, может быть подлинным, а может и нет. И ты никогда не знаешь, автор делает все это серьезно или иронизирует. Смотреть Бунюэля – это как идти по льду, вы можете в любой момент поскользнуться или провалиться в воду. Я обожаю этого режиссера. Мой кумир.
«Мой американский дядюшка» (1980) Ален Рене
Это была первая для меня картина, в которой частью повествования была интеллектуальная игра. Игра как компонент истории.
Теорию поведения крыс в стрессовых ситуациях профессора Анри Лабори режиссер Ален Рене переносил на людей. В фильме были актеры и были крысы. Равнозначные партнеры по экрану. Исключительно инновационный и смешной ход. Это было опять-таки subversive – это он серьезно?
Или это шутка?
Я был совершенно влюблен в эту картину.
«Полеты во сне и наяву» (1982) Роман Балаян
Фильм оказал на меня огромное эмоциональное влияние. Я видел фильм на премьере в Доме кино в Киеве, и помню, как эмоционально воспринимал его весь зал. Для меня это был фильм о бессмысленности – бесполезности жизни в тех обстоятельствах, в которых все мы находились в то время. Во всяком случае, так понимал фильм я. Многое в нем прекрасно, – и Олег Янковский, и музыка, но финал картины просто нокаутирует. Это было глубоко беспокоящее кино.
«Покаяние» (1984) Тенгиз Абуладзе
Я не могу сказать, что увлекаюсь эстетикой этого фильма сегодня, и я обязан отдать ему должное. Тогда, в 1986 году, когда мы увидели фильм, это была исключительно важная картина, как в моей жизни, так и в жизни той страны, где я и все мы, тогда жили. А жили мы тогда на костях и трупах невинно убитых людей.
Лента большого влияния. Я не считаю, что я чем-то обязан Горбачеву, а вот «Покаянию» и Тенгизу Абуладзе, я обязан многим.
Кстати, когда я показывал «Покаяние» американским студентам – на них картина произвела очень сильное впечатление.
«Приговоренный к смерти сбежал» (1956) Робер Брессон
В этом фильме я впервые увидел, как лаконично и «сухо» только можно рассказать историю человеческого спасения. Эстетика Брессона в подробном, документальном и исключительно «ритмизированном» рассказе. Его фильмы завораживают. Локальная и, если хотите, маленькая история одного человека – одного бойца французского Сопротивления – расширяется до универсальной притчи. Притчи о Спасении Человека.
Темпоритм у Брессона – важнейший формообразующий компонент фильма. Его картины гипнотизируют. Режиссер для режиссеров, часто говорят о Робере Брессоне.
Тот, кто не испытывал эмоционального влияния его фильмов – вообще вряд ли понимает, что такое кинорежиссура. (И это только почти шутка!)
