Stormbringer
Stormbringer

В том, что мы зовем искусством, разрушительность –

 — это одна из самых желанных характеристик.

Леонард Коэн

 

Золотые Ворота в Киеве, они что Рог Золотой там, где Константинополь-град Istanbul, du diable!), место одухотворенное, животворящее.

Здесь и Бодлер мог бы стать гимнософистом, а Френсис Бэкон, художник, не сэр кажется, от препарации био-гендерного фигуратива, натюрмортов скотобоен и сырого телесного акта, par plus inner liquid faces (русским языком не передать), возможно на той же линии экстаза живописал миру идиллические пасторали в стиле Ватто или, небеса лукавы, даже Сандро Боттичелли.

Конечно, сам по себе заново воссозданный древнерусский артефакт несет явный привкус провинциальной монументальности и не идет и в малое сравнение с безвременно ушедшими Вратами, скульптура же безымянного зодчего в приволжском армячке размерами и экспрессией вызовет разве добрый смех идиота, да что там?

Здесь шепот времени слетающей эпохи.

 

Как краска с полотна.

Не осыпается листвой под метла скучающих дворников, просто листается глазами, а зрачкам важна обстановка, антураж зримого. Потому и Голден Гейтс, как говорят старожилы Прорезной, а там артистический бар, пещера Рублева нецерковного письма под обычной вывеской — Золоті Ворота.

 

Чудное пространство.

На вкус и пробы не найдешь, все же представляется, что небольшие бары, пабы (для эстетов – кафе) именно тот камерный простор, слову –простор- не удивляйтесь, который нужен живописи.

Хороши конечно большие музейные залы, Beaubourg, кто спорит? – но разговор с картиной там чем-то напоминает секс в галстуке, приличия обязывают.

В галереях конечно атмосфера иная, презентации – особь статья, но и там постельные сцены американского кино, можно все! – но под простынью.

Затерянный поезд
Затерянный поезд

А здесь артистическая таверна, господа.

Самое естественное место для встреч с искусством с глазу на глаз.

—*

 «..да, неровный художник

 — а ровные-то, кому нужны?»

Из беседы

 

Белый францисканец, хрустальный минорит.

Чистый абсурд конечно, минориты носят серые рясы, затем и на аглицком Greyfriars, Серые Братья. Но стоит заметить, бесцветный св. Франциск скитаясь по миру обновлял свет и краски вокруг себя, посмотрите Francesco Лилианы Кавани, правда на удивление визуальна.

Не только в Тоскане.

Бестелое покрашенное обретает жизнь, например, иллюзия, эмоция или провидение, в смысле мечты.

Когда переносится на полотно, получает живую ткань.

И разумеется всю прочую атрибутику, как-то характер, биографию, неповторимое Я в конце концов. И здесь бренд до фонаря: Поллок, Поликтет, Констебл; любимый никнейм один — Неизвестный художник.

За неизвестностью вся жизнь, знаете ли.

Закат 66
Закат 66

Обзор выставки начнем с моей, наверное, любимой работы, Паровоза из Нигде, Train out Neverwhere, ну или Затерянный поезд, попрощее. Она с одной стороны иконописна, и золотистая охра моментально обрезает пространство сразу в безначальность византийской фрески, с другой чисто конфуцианская перспектива условного центра, а не глубины зазывает в тур по внутренним мирам. Столб паровозного дыма здесь Stairway to Heaven от Led Zeppelin, но банальный мокрый чернозем и блеклые озера возвращают мечтателя на ЮЗЖД близ станции Раздельной. Надежда и плоть, как картинка в книге подростка, повесть начал, плацкарт повседневного быта, календарь любого сезона, ну и пейзаж конечно.

Пространства, которого не было.

 

Alors messieurs, мы на первой персональной выставке Богданы Чиликиной, прелюдия, адажио и аллегро форте.

Вечно повторяюсь, не мы места выбираем, но место останавливает свой выбор на нас, но ведь забавная правда в этом, разве нет? Оно же (the place) и дает талисман на все, что встретится и конечно сбудется.

Да и согласитесь сами, где еще выставляться художнику с архитектурным дипломом, как не в одном из немногих оставшихся архитектурных оазисов столицы? И безусловно в артистической таверне, не иначе. Там и зритель искренней, и знаток помалкивает, бережет вокал для Пинчука (Центр современного искусства в Киеве, Мекка пост-оргазма).

 

Далее попарно как у Ноя.

Межсезонье и Дорога без конца

Demi-season
Demi-season

То ли путник на обочине, то ли крест придорожный, прозрачная весна, а может приближение осени в дождевой полосе? — все ветренно навылет, как запах юности в 18. И всматриваясь в блеклые краски горизонта, неяркие тона холмов и оврагов, дороги и безымянной речки, переживаем все ощущения настенной росписи от века иди знай какого.

Реку времен переходя без брода.

Перспектива сводит тебя к себе и вот уже не наблюдение, а созерцание inner ego. Холст Уленшпигель, посмотри на него, и он скажет кем ты был.

 

Дождь, дорога мокрая, дворники не работают.

endless road
endless road

Высокое одиночество и Кинчев на Авторадио, Трасса Е-95. И вроде бы чисто литературный термин «низкое небо» обретает сразу два атрибута: содержание и воплощение. Не уйти и от третьего — естественности пейзажа.

Не подумайте, речь не о том, есть ли на планете такое место, это вот как раз несущественно. Существенен взгляд горожанина, обретающего простор, дорогу и свободу, всю ту чертову непогребенную романтику тинэйджера. От него же подлинные краски влажного поля, сырого небосвода, настоящий мокрый асфальт.

И пусть тогда залитое ветровое стекло, напрочь забывшее про дворники. Не исключаю, что это просто окно в вагоне.

Прощай столица, ты ли нам нужна?

 

Но и город так просто не выпустит.

Дружить с ним себе дороже, у нас так и не принято, вот и Левитан, и Суриков, Шишкин так просто не заезжал. Поэтому вероятно пишутся Закат 66 и На окраине. В одном случае психоделика по Аввакуму, в другом – окраина Троещины или пгт. Одинцово.

Здесь в принципе нет контраста как такового.

Все города немного манекены, их одевает погода, природа (хотя какая природа? – Караганда, ё..) и наш взгляд. При этом не стоит путать туриста и горожанина par nature; какой у туриста взгляд? – так, дурачок на карнавале.

Багровая экспрессия грязных небесных потоков, окостеневшие до ни-тени-живого многоэтажки, смрад бытия без надежды на запах. Тем все же, прекрасное у каждого личное, см. эпиграф, прямо здесь на районе жил бы в полной гармонии Брайан Хью Уорнер, известный в миру как Marilyn Manson, а Rob Zombie, вообще счёл бы это место подлинным раем земным.

Красота наперсников не ищет.

 

У окраины романтика своя.

На окраине
На окраине

Она суть Frontier в своем высоком смысле, граница прижитых земель как на когда-то Западе. Именно эта грань отчетлива и неброска на полотне.

Что там дальше? Поля непаханые, лесок приблудный, небо неприветливое, может туча грозовая или дым от заброшенной шахты.

Сиди дома, обитатель полиса, там тебе места нет.

 

Стриж
Стриж

Стриж

Романтика чистейшей воды и японская кисть с малым акцентом от Франца Клайна. Стриж, птица заложившая вираж на разлет и истекающая небом.

Полет в плоскости стены по сырой штукатурке как малое небесное граффити, экспрессия мгновения на быстрой сетчатке глаза.

Внезапно подумалось, а ведь неявный привкус Клайна ощутим не только в этой картине Богданы Чиликиной.

Впрочем, она реалист.

 

Stormbringer.

Откровенно, название холста мне подсказала рок-н-ролльная память, так назывался один из лучших альбомов Deep Purple. Дело не только в том, что этюд схож с обложкой парпловской пластинки. Как по мне, здесь в самом деле присутствует некий дух британского рока; краски прекрасно ложатся на ноты и в тональностях и риффах этой работы звучит что The Gypsy, что Soldier of Fortune.

В сторону от музыки, под таким небом, где все тучи сведены в одну ухмылку бури, прекрасно писалось бы дуэту Эдгара Аллана и Говарда Филлипса и пусть Мэри Шелли подает им пиво в перерывах от Франкенштейна.

..нет ни Закиевщины ни Подмосковья в красках, огрубленная простота без привязки к географии и природе, fantasy как оно есть.

 

Аккорд последний, лучший.

Солнце все-таки женщина, и пусть вся мифология убеждает меня в обратном.

Шамаш, Гор, Аполлон, нет мессиры, меня и клинописью не возьмешь, а руническое письмо попросту не вдохновляет.

— Не верю! – и ода Станиславскому.

Соглашусь на Иннану или Артемиду, как компромисс.

Итак, Одинокое.

Одинокое
Одинокое

Выпуклое светило, резкий солнечный абрис условного пространства, вероятно дорога, возможно поля, может быть озеро и белесый неизвестный горизонт, во всем и пронзающее одиночество, и обладание всем в мире.

Возможно такой себя в зеркале видит Деметра.

-.-

Закончу очерк сей шарманкой, я человек сентиментальный:

Добрый август.. сиротские песни

Все равно мы с тобой будем вместе

Под листву на разбитой гармошке

С полным ветра дырявым лукошком

Трынь гитара

Водяры залейся

На под-осень все грустные песни

Рельсы в цвет с облетелой листвою

Ржавый поезд.. видать с перепою

Время льется дурным самогоном

Пробежим-ка с тобой по вагонам

Стрелки сами путей передвинем

Что осталось?

Белый свет

В отражении синем

**

19.9.2021           

 

                                                                                                                                     الصبر جميل    

alsabr jamil     

 

автор: Артур Новиков